Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Пространство и культура Стоногина Ю.Б. Географический детерминизм в японской культуре коммуникаций

Стоногина Ю.Б. Географический детерминизм в японской культуре коммуникаций

Стоногина Юлия Борисовна

Вице-президент IABC/Russia – Российского отделения

Международной ассоциации бизнес-коммуникаторов

Тел.: +7 (910) 420-5571

E-mail: stonogina@gmail.com


По материалам I Международной конференции "Актуальные проблемы регионоведения"
22-24 ноября 2012 г.

Географический детерминизм в японской культуре коммуникаций

Статья прослеживает связь между геоклиматическим положением Японии и сформировавшейся в этой стране особой культурой коммуникаций. Ритуальная модель коммуникации (основанная на взаимозависимости и построении долгосрочных отношений) стала базовой в традиционной Японии и продолжает действовать даже в современном обществе.

Ключевые слова: Япония, культура коммуникаций, Ритуал как коммуникация

Geographical determinism in Japanese communications culture

The article considers the relationship between Japan geo-climatic situation and somewhat unique culture of communications which has been formed in the country. Ritual communications model (based on interdependence and building long-term relationships) became the basic one in traditional Japan and continues to operate even in today's society.

Key words: Japan, Communications as Culture, Ritual model of communications


1. Японская культура коммуникаций весьма специфична и многими своими аспектами обязана геоклиматическим условиям страны.

Уже сам ранний космогонический миф – создание Японии богами-супругами Идзанами и Идзанаги – включает описание ряда характерных климатических сторон: так, супруги стоят на небесном парящем мосту, смотрят на расстилающийся под ними океан, и с копья Идзанаги, которым он тронул воду, падают капли и становятся островами Японского архипелага.

Для всех современных так называемых развитых стран, к числу которых принадлежит Япония, язычество как религия осталась в далеком прошлом. Япония – единственный пример постиндустриального государства с экономикой свободного рынка, где язычество (синто – «путь богов») является государственной религией, а император – верховным жрецом этого культа, что предполагает проведение им разнообразных церемоний, связанных с природными циклами и с поддержанием благоденствия подданных. «Веками считалось, что главной обязанностью императора и его двора является отправление ритуалов» [10, c. 18]. Именно в форме отправления Императором синтоистских ритуалов осуществляется его коммуникация с древними японскими богами и своими подданными (поэтому, в отличие от политиков, он мало общается с последними вне ритуальной сферы). Возможная причина постиндустриального язычества в том, что синтоизм тесно связан с природно-климатическими особенностями страны; японцам, ежедневно наблюдающим силу природы в виде извержений вулкана, тайфунов, землетрясений и цунами, легко верить, что синтоистские боги присутствуют в любом природном объекте и явлении.

Особое географическое положение страны (островное государство с ограниченными природными ресурсами), а также климат с характерными природными катаклизмами изначально сформировали социальное взаимодействие по принципу взаимозависимости. Одним из факторов такой зависимости от группы является рисосеяние. Рис как высокоурожайная культура подходит для ограниченных земельных пространств, давая урожай три раза в год, но при этом требует приложения общинных усилий. Последствия стихийных бедствий  также можно преодолевать только сообща (всем миром). В соответствии с современными социальными теориями «коллективизм» – главное культурное измерение японской нации (долг перед обществом важнее частных интересов).

Даже длительную политическую независимость Японии от внешних врагов обеспечила геоклиматическая случайность: резкое на этой широте изменение воздушных потоков. В период завоеваний татаро-монголами своих восточных и западных соседей многочисленные корабли хана Хубилая дважды (в 1274 и в 1281 гг.) подходили к берегам Японии, но оба раза были рассеяны поднявшимся тайфуном. Знаменитое выражение камикадзе (神風), означающее в переводе «божественный ветер», возникло именно в то время.

Впоследствии к естественной географической изоляции прибавилась и осознанная – в период Эдо (1639–1854) сёгунат Токугава проводил сознательную политику самоизоляции страны от мира.

Коллективистские основы социума, разделение общего с группой опыта находят свое выражение в ритуальной модели коммуникаций. Естественная географическая изоляция страны от мира и сложившаяся веками гомогенная природа нации привели к выработке коммуникационной культуры, ориентированной на «своих». Такая культура в принципе свойственна крестьянским общинам (ограниченное число людей, сосредоточенных на одной задаче, чей жизненный уклад соответствует природным циклам). Одним из важных признаков такой культуры является, в частности, бессловесное взаимопонимание.

2. Американский исследователь в области коммуникации Дж. Кэри описал две модели осуществления коммуникации – трансмиссионную и ритуальную.   

Трансмиссионная модель

Ритуальная модель

Базовая метафора

транспортировка

церемония

Роли участников

отправитель и получатель

участники

Роль смысла

отправлен и получен

создан и пересоздан

Критерий успеха

к получателю «это дошло»
(точность трансмиссии)

разделенный опыт
(чувство общности)

Базовая функция

влияние в пространстве

общность во времени






При этом Кэри считал, что ритуальный характер коммуникаций был свойственен доиндустриальной эпохе развития цивилизации; водоразделом перехода на новый формат коммуникации послужил телеграф. Постепенно ритуальная модель вытеснялась из западного общества с распространением технологий, изменением пространственно-временного континуума и, соответственно, человеческой психологии. Однако именно в Японии, несмотря на высокий уровень индустриального и постиндустриального развития, преимущественным форматом коммуникации во внутреннем пространстве страны по-прежнему остается Ритуал.

Такой жизнеспособности Ритуала в современном японском обществе благоприятствовали, в частности, факторы географической и политической изоляции и соответствующей национальной гомогенности. Японцы принадлежат к одной расе, культуре и религии, они привычно ожидают друг от друга понимания без вербализации своих мыслей. Заимствованное у китайцев выражение Исин-дэнсин («от сознания к сознанию») постепенно приобрело статус японской коммуникационной эксклюзивности. Оно является настолько важным элементом коммуникационной культуры, что даже было включено в ориентированный на иностранных партнеров Японии «Бизнес-словарь», выпущенный Mitsubishi Corporation.

Исин-дэнсин – выражение, ставшее наиболее известным, но наряду с ним в японском языке существует и много других: сасси – чутье, догадливость; омоияри – участливость, сопереживание; харагэи – безмолвное внушение. Все они находятся в поле одного и того же смысла: «бессловесная коммуникация».

В наиболее развитой и эстетически совершенной форме культивирование ритуала как коммуникационной модели проявляет себя в сезонных социальных коммуникациях японцев. Это обмен посланиями, связанными с разнообразными календарными изменениями, – включение себя и другого в природный контекст, ритуальное обновление.

Культурно-ритуальным маркером в данном случае выступает то, что подобные сезонные коммуникации имели место еще в эпоху Хэйан[1]. Киото в свою бытность хэйанской столицей был центром развития культуры и искусства, и отсюда же берет свое начало традиция сезонных посланий и внимания к природным изменениям. Так, некий корреспондент Кэнко-хоси[2] выговаривал ему за то, что в своем послании тот ни словом не обмолвился об утреннем снегопаде: «Можно ли понять… чего хочет человек, который до такой степени лишен вкуса, что ни словом не обмолвился, как понравился ему этот снег?» [9, c. 60]. Как видно из этого упрека, сезонная коммуникация обязана идти впереди основной, по поводу которой написано письмо. Горегляд, например, упоминает о климатическом факторе формирования культуры, ссылаясь на японских коллег: «Долина, в которой раскинулся город, обеспечивала ему мягкий и влажный микроклимат, отличный даже от микроклимата других долин, расположенных в десятке километров от Киото. Это обстоятельство послужило для отдельных японских исследователей поводом считать, что изнеженный характер хэйанской цивилизации определялся (или во всяком случае стимулировался) природными условиями столицы» [6, c. 16].

Природа с ее циклами, различными сезонами труда, отдыха, перемены одежды в архаичных культурах всегда была естественным регулятором ритуальности. В современной европейской культуре поводами для «календарного общения» остались преимущественно новогодний сезон и важные личные даты (день рождения, бракосочетание); но для японцев существует неизмеримо большее количество поводов: осенний сезон красных кленовых листьев, приход тайфунов, наступление середины зимы с ее более сильными холодами, цветение сакуры, приход летней жары и т. п.

Для составления подобных сообщений есть сложившаяся в веках система поэтических шаблонов, а также особых сезонных слов (киго), которые изначально разработаны для сочинения традиционных трехстиший хайку. И шаблоны, и киго используются и сейчас. На поддержание таких форматов ритуального общения сегодня активно работают различные сферы японской индустрии. Писчебумажные принадлежности (открытки, конверты, писчая бумага), а также сувенирная продукция (салфетки, полотенца, различные предметы бытового дизайна) меняются от сезона к сезону, от четырех до восьми раз в год, что сопряжено как со значительными инвестициями производственных компаний, так и с частными затратами японцев на осуществление подобающей сезонной коммуникации.

В мини-формате сезонная коммуникация проявляет себя в виде айсацу (бытовых приветствий), при этом погодные айсацу – одни из самых распространенных в Японии. В стране с переменчивым климатом окказиональная коммуникация соседей, общение коллег и даже, например, обращение тренера в спортзале к группе всегда начинается со своего рода погодной сводки, прошедшей или грядущей.

3. Фактор ограниченного пространства играл существенную роль в формировании культуры общения японцев. Важная коммуникационная характеристика, используемая японцами по отношению все равно к человеку или компании, звучит как синъё: га дэкиру («заслуживающий доверия») – или же, соответственно, синъё: га дэкинай («не заслуживающий доверия»). В Японии сложилась рекомендательная система отношений, будь то между частными лицами или организациями. Без соответствующей рекомендации человеку бывает трудно или невозможно вступить в контакт с желательными для него людьми или структурами. О новых лицах прежде всего собирается информация в целях проверки сведений о его прошлом, предыдущей деятельности, подтвердить сказанное им самим. Обычно такие источники находятся сравнительно легко. И в японской литературе как феодальной эпохи, так и Нового времени существует достаточно много сюжетов о поисках кого-либо совершившего неблаговидный поступок, чтобы отомстить, вернуть украденное, наказать измену и т. п. – и такого нарушителя общественного доверия в соответствии с литературным свидетельством всегда находят.

Пространственно-временной континуум коммуникаций для Японии работает следующим образом: исторически у японца как в деловом, так и в личном отношении не было большого выбора с точки зрения географии. Он жил в закрытой от мира стране; на территории, находившейся под влиянием определенного даймё (князя), и переход на другую территорию фактически равнялся измене сюзерену. Либо он был привязан к своему сельскохозяйственному наделу или семейному бизнесу (магазину, гостинице и т. п.) Круг лиц, с которым он общался, тоже был ограничен местными жителями, от расположения или неприязни которых зависело его благополучие. Поэтому он стремился компенсировать свою пространственную зависимость временным фактором: т. е. построением долгосрочных доверительных отношений. В современной Японии воспроизводится такая же ситуация, хотя и на другом уровне: если это офисный работник, то он принадлежит определенной компании и, как правило, не меняет своего нанимателя до конца профессиональной жизни. Если же это владелец мелкого или среднего бизнеса (доля которого достигает в Японии 70%), то его положение еще менее отличается от положения собрата в феодальную эпоху.

Объективные пространственные ограничения глубоко повлияли, в частности, на способ ведения японцами бизнеса. Малое количество крупных городов (во главе с Сакаи под Осака), в которых развивалась торговая культура, практическая невозможность пространственного избегания ответственности, как это позволительно в странах с большой территорией, повлияли на формирование базовых характеристик купеческого сословия и его преемников.  У потребителей во всем мире существует особое доверие к бренду “Made in Japan” и представление об уже почти легендарном уровне японского качества и сервиса. Однако первоначально весь репутационный капитал японского бизнеса – сначала купечества, а затем развившегося из него класса промышленников – был накоплен на внутреннем рынке. Сегодня этические нормы ведения бизнеса, включая банковскую сферу, высоки в Японии как нигде в мире, а внутренний рынок чрезвычайно развит и силен. С оборотной стороны это же является и слабостью японцев: вплоть до XIX в. их коммуникации в сфере бизнеса были, можно  сказать, домашними: осуществляемыми между представителями одной страны, одной нации, одного языка, следующих единой культурно-этической парадигме в сфере деловых отношений. Вот почему японцы до сих пор испытывают значительные трудности, в частности коммуникационные, при освоении зарубежных рынков.

В числе коммуникационной специфики современных японцев необходимо отметить примечательный факт. Те из японцев, кто вынужден по долгу службы работать за рубежом или регулярно взаимодействовать с иностранцами, развили способность использовать два режима коммуникаций – японский ритуальный и иностранный трансмиссионный. Такому разделению способствует и использование английского языка (скорее его американского варианта), чья грамматическая структура предполагает свободу и равенство коммуницирующих сторон, в то время как японский язык неразрывно связан с Ритуалом и культурной традицией.


4. В постиндустриальной Японии многие прежние геоклиматические факторы, формировавшие образ жизни и культуру коммуникаций, значительно ослабели в своем влиянии. Так, сейсмоустойчивая городская архитектура привела к снижению уровня разрушений и жертв во время землетрясений – и, следовательно, снизила чувство зависимости от соседей. Различные технологические новшества помогают японцам в быту преодолевать климатические неудобства (например, в японских домах отсутствует центральное отопление, но все квартиры снабжены кондиционерами с обогревом). Проблема пространственной удаленности страны сегодня тоже стала легко преодолимой с помощью технических (телефон, Интернет) и транспортных решений. Среда, в которой живут японцы, больше не является гомогенной; в нее проникают влияния из внешнего мира – в первую очередь от давнего политического и экономического партнера  Японии, США.

Постиндустриальное общество порождает и новые форматы коммуникации – так, развитая экономика поощряет индивидуалистические настроения, в частности свойственные молодому поколению. Ставшая привычной для японцев в XXI в. коммуникация с европейцами и американцами влияет на ценностные модели японской молодежи. Наиболее характерным изменением здесь стало повышение приоритета частной жизни. Если почти до конца XX в. японцы культивировали проведение досуга с членами группы, которой принадлежали, в XXI в. такие формы социализации сменяются виртуализацией отношений, приоритетами интересов и хобби за пределами рабочего пространства. Этим тенденциям способствуют и нередкие в современной Японии интернациональные браки.

Может ли японская ценностная модель переместиться от «умеренного Коллективизма», описанного Хофштеде, в поле «Индивидуализма», и как это скажется на дальнейшем социоэкономическом развитии страны? Отвечая на этот вопрос в одном футурологическом абзаце своей статьи, Хофштеде дал климатически ориентированный ответ: «Есть трехсторонние отношения между богатством общества, его Индивидуализмом и его потреблением энергии на душу населения. Японские ценности переключаются в сторону большего Индивидуализма, но нехватка энергетических ресурсов может быть фактором, эффективно обуздывающим этот процесс, например, за счет сокращения использования личных автомобилей. С другой стороны, чем более Япония способна поддерживать свою умеренно Коллективистскую ценностную систему, тем легче будет для людей распределять ресурсы, таким образом экономя энергию» [5, c. 170].

Действительно, даже технически развитая, глобально интегрированная страна не может радикальным образом изменить геоклиматические условия, в которых существует. Например, отсутствие природных ресурсов вынуждает японцев к использованию атомных электростанций, но в стране с такой повышенной сейсмоактивностью, как Япония, это становится реальной угрозой для природы и человека. Факт этой угрозы был подтвержден в марте 2011 г., когда цунами нанесла серьезные повреждения атомной станции Фукусима, в связи с чем возникла угроза радиационного заражения большой площади страны. В тот период публично раздавались голоса о том, что японцы наказаны за то, что стали пренебрегать традиционной религией и культурой (в частности, с таким заявлением выступил мэр Токио г-н Исихара). Само землетрясение, наиболее мощное в истории Японии, с количеством жертв около 20 000 человек, тоже привело к переоценке японцами силового баланса природы и цивилизации. Оно мобилизовало традиционный коллективизм японцев, выразившийся, например, в том, что жители благополучных районов, в течение не менее чем полугода после землетрясения добровольно жили в режиме дзисюку – самоограничения, экономя свет в интересах пострадавшего региона Тохоку, а также  отказывая себе в сезонных развлечениях (весной 2011 г. был отменен праздник любования сакурой и различные мероприятия по этому поводу).

Тенденция разрастания мегаполисов не отменяет того факта, что большинство японцев (или в крайнем случае их родителей) по своему происхождению относятся к тому или иному сельскому региону. В связи с этим существует традиция несколько раз в год (наиболее массовое паломничество происходит в летний праздник Бон, поминовения умерших) ехать к себе на малую родину навещать родителей, или их могилы. Таким образом, японцы регулярно приобщаются традиционному жизненному циклу, вступая в коммуникацию как со старшим поколением, так и со своими синтоистскими божествами.

Кроме того, даже в больших городах Японии по-прежнему поддерживается культура сезонных о-мацури – праздников, относящихся к разным природным циклам. Такое празднество включает традиционные танцы, театральные и музыкальные представления (часто исполняемые всей округой) и служит основой для поддержания ритуального общения соседей и друзей.


Список литературы

  1. Carey J.W. Communication as Culture: Essays on Media and Society. N.Y.; L.: Routledge, 1992.
  2. De Mente B.L. Businessman’s guide to Japan: Opening doors… and closing deals! Vermont; Tokyo: Yenbook, 1989.
  3. Hall Edward T. The Silent Language. Garden City;  N.Y.:  ANCHOR PRESS/DOUBLEDAY, 1973.
  4. Hofstede Geert, Hofstede Gert Jan. Cultures and Organizations: Software of the Mind. Kindle Edition, 2010.
  5. Hofstede Geert. Japanese work-related values in a global perspective  // The challenge of Japan’s internationalization. Organization and culture  / Ed. by Hiroshi Mannari and Harumi Befu. Japan: Kwansei Gakuin University and Kodansha International Ltd., 1983.
  6. Japanese Business Glossary. Japan: 東洋経済新報社, 1983.
  7. Горегляд В.Н. Дневники и эссе в японской литературе X–XIII вв. М.: Наука, 1975.
  8. Гуревич Т.М. Человек в японском лингвокультурном пространстве. М.: МГИМО (У), 2005.
  9. Кэнко-хоси. Записки от скуки (Цурэдзурэгуса) /  Пер. с япон., вступ. ст., коммент. и указатель В.Н. Горегляда. М.: Наука, 1970.
  10. Мещеряков А.Н. Император Мэйдзи и его Япония. М.: Наталис: Рипол Классик, 2006.
  11. Нихон Сёки (Анналы Японии) / Пер. Л.М. Ермаковой и А.Н. Мещерякова. СПб.:  Гиперион, 1997.
  12. Тер-Минасова С.Г. Язык и межкультурная коммуникация. М.:  Слово,  2004.
  13. Топоров В.Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ: Исследования в области мифопоэтического: Избранное. М.: Прогресс-Культура, 1995.



[1] Хэйан – исторический период с 794 по 1185 г., расцвет национальных жанров живописи, литературы и музыки, ставший основой для культурного развития будущих поколений.

[2] Ёсида Кэнко (1283–1350), японский писатель и поэт, автор эссе «Записки от скуки» («Цурэдзурэгуса»), созданного между 1330 и 1332 гг.

 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"