Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Исторический контекст взаимодействия культур Штульберг А.М. "Ирландия и ирландцы в составе Британской империи в конце XIX – начале XX в. по материалам художественной литературы: единство и борьба противоположностей"

Штульберг А.М. "Ирландия и ирландцы в составе Британской империи в конце XIX – начале XX в. по материалам художественной литературы: единство и борьба противоположностей"

Штульберг Анна Моисеевна –

кандидат культурологии, старший преподаватель

кафедры региональных исследований

факультета иностранных языков и регионоведения

МГУ имени М.В. Ломоносова

Тел.: (910)4234099

e-mail: anstulberg@mail.ru


Ирландия и ирландцы в составе Британской империи в конце XIX – начале XX в. по материалам художественной литературы: единство и борьба противоположностей

Англо-ирландская художественная литература XX в. дает возможность проследить специфику региональных взаимоотношений ирландцев и англичан на идейном уровне. Мировоззрение и национальное самосознание ирландцев включает как важную часть противопоставление своей нации англосаксонским народам и предполагает необходимость постоянных региональных и культурных контактов.

Ключевые слова: англо-ирландская литература, национальное самосознание, национальное мировоззрение, регионоведение.


Ireland and the Irish in the British Empire late XIXth – early XXth centuries as reflected in the fiction: the unity and struggle of opposites

Anglo-Irish literature of the XXth century allows to trace the specific features of regional relationships of the Irish and the English at ideological level.  The Irish worldview and national identity include, as an important part, contrasting themselves to Anglo-Saxons and imply the necessity of constant regional and cultural contacts.

Key words: Anglo-Irish literature, national identity, national ideology, area studies.


Ирландия, маленький Изумрудный остров, прославилась во второй половине XIX– в XX в. и своей яркой общественно-политической и своей литературной жизнью. «Ирландское возрождение», являясь по сути культурно-историческим движением, было тесно связано с политической, социальной борьбой и национальным движением. С XII в. Англия начала колонизацию Ирландии, страна прошла через страшные события Кромвелевского разорения и была окончательно разорена и присоединена к Великобритании в XVIII–XIX вв. И при этом, несомненно, Ирландия испытывала, с одной стороны, мощное культурное воздействие своего «старшего брата», Великобритании, с другой стороны, всегда осознавала себя отдельным национальным организмом и пыталась бороться против угнетателей. В данной работе не затрагиваются политические и экономические проблемы, а также аспекты, связанные с угнетением по религиозному принципу, игравшие, естественно, определяющую роль в борьбе ирландского народа.

Данная статья раскрывает специфику мировоззрения и национального самосознания ирландцев, базируясь на материалах англо-ирландской художественной литературы XX в. и показывает ту яркую особенность миропонимания жителей Эйре, которая, с одной стороны, в числе прочих причин всегда призывала их сопротивляться английскому культурному воздействию, с другой же, – и в этом новизна исследования, – не позволяла им отречься от региональной родственности с Великобританией даже на уровне представлений о «другой» жизни, без англичан. В этих представлениях, представлениях о жизни без англичан, англичане тем не менее нужны как своеобразный противовес. Речь идет о региональных доминантах, которые объединяют два острова в неразрывно связанное единство. Художественная литература дает яркие примеры неоднозначности позиций ирландских борцов за освобождение, по крайней мере, неоднозначность бытования идеи в ирландском обществе.

Для того чтобы показать некоторые факторы этого феномена, необходимо сразу оговорить, что вопрос использования ирландского языка не является для нас ни ключевым, ни хоть сколько-нибудь значимым для поставленной проблемы. «Основанная в 1893 г. Гэльская лига поставила перед собой задачу возродить ирландский разговорный язык как средство повседневного общения. Многие писатели начинали изучать ирландский язык в открытых ею классах»,– пишет исследовательница ирландской литературы А.П.Саруханян [7, с. 6]. Далее, как она указывает, настоящий литературный процесс все-таки происходил на английском языке, в соответствии с тем, что во всех сферах жизни употребление ирландского не представлялось возможным. Кроме области «гэльтахт» на Западе острова язык не был широко распространен.

Изучение гэльского и связанный с этим рост национального самосознания – важная тема для многих произведений ирландской литературы. Здесь же еще раз подчеркнем, что для многих ирландцев сама идея революционно-насильственного продвижения этой стороны культурного наследия казалась чудовищной. Конечно, имя Джеймса Джойса никак не входит в тот пантеон ирландских писателей, которые были озабочены судьбами своей малой родины и пытались решить ее проблемы. Джойс еще в юности покинул Ирландию навсегда. Но также хорошо известно, что все им написанное за границей – во Франции, Италии, Швейцарии и т.д. – было посвящено одному лишь городу Дублину и его жителям. В рассказе «Мертвые» из цикла «Дублинцы» есть любопытный диалог между Молли Айворз, молодой преподавательницей, участницей Ирландского возрождения, и главным героем Габриелом Конроем, преподавателем и журналистом, во многом автобиографичным Джойсу, и, видимо, выражающим его позицию по отношению к Ирландскому возрождению. Когда мисс Айворз приглашает героя поехать на крайний запад Ирландии, он отказывается. Происходит следующая беседа:

«– Видите ли, мы обычно путешествуем по Франции или Бельгии, иногда по Германии, – смущенно сказал Габриел.

– А зачем вам путешествовать по Франции или Бельгии, – сказала мисс Айворз, – лучше бы узнали свою родину.

– Ну, – сказал Габриел, – отчасти, чтобы изучить язык, а отчасти, чтоб сменить обстановку.

– А свой родной язык вам не надо изучать – ирландский? – спросила мисс Айворз.

– Если уж на то пошло, – сказал Габриел, – то гэльский вовсе не мой родной язык.<…>

– А свою родину вам не надо узнать поближе? – продолжала мисс Айворз. – Родину, которой вы совсем не знаете, родной народ, родную страну?

– Сказать вам правду, – вдруг резко возразил Габриел, – мне до смерти надоела моя родная страна!»[1]

После этого диалога мисс Айворс называет Габриела «англофилом», что в ее устах естественно является оскорблением.

Джойс, который вырос во времена острой политической борьбы Ирландии, в чьей семье были, с одной стороны, активные сторонники Парнелла и гомруля, с другой – родные со строгими католическими принципами, которые (как и большая часть ирландского общества) не могли простить Парнеллуегоне укладывающееся в строгие католические этические рамки поведение, сам всегда выражал неприятие ирландского национализма и никоим образом не ратовал за независимость страны от метрополии. Несомненно у Джойса, как и у многих эмигрировавших ирландцев, духовная связь с родиной проявлялась в том числе и в амбивалентном отношении к ней: любовь и ненависть, которую испытывали все эмигранты, даже не такие чувствительные, как знаменитый писатель, подогреваемые чувством утраты, тягой к былому и в то же время испытывавшие определенность в невозвратности этого былого.

Необходимо отметить и тот факт, на который обращает внимание и А.П. Саруханян, что, несмотря на использование английского языка, ирландская литература, особенно поэзия, как никакая другая тесно связана с фольклорными традициями, мифологией и древними преданиями Ирландии. На возрождение традиционной культуры опирались многие ирландские поэты, образы и колорит древней Эйре вдохновляли в начале XIX в. Томаса Мура, в конце XIX – начале XX в. Уильяма Батлера Йейтса, леди Августу Грегори, Джона М. Сингаи многих других поэтов и драматургов.

Говоря об «англо-ирландской литературе», уместно будет обратить внимание на то обстоятельство, что в конце XIX – начале XX в. огромное количество литературных деятелей Великобритании были по происхождению ирландцами. И если в XVIII в. это подчеркивалось особо (Свифт, по национальности англичанин, ассоциируется с Ирландией в первую очередь, но и Голдсмит, и Шеридан, и Конгрив также иногда упоминаются как ирландские литераторы), то позже мы не всегда обращаем внимание на факт происхождения из ирландских или англо-ирландских семей. Такие имена, как О. Уайльд, Б. Стокер, А. Конан Дойль, Дж. Б. Шоу, А. Мердоки др., нечасто ассоциируются у нас с Ирландией. Хотя, например, Айрис Мердок, наполовину англичанка, воспитывавшаяся в Англии и приезжавшая в Ирландию только на каникулы, всегда утверждала, что она настоящая ирландка и гордилась этим.

Сопротивление ирландского народа британскому засилью опиралось на ряд особых обстоятельств. И главное из них – осознание своей национальной «инаковости», то, что делает ирландцев непохожими на британцев, специфичными. Известно, что ирландцы трепетно и постоянно подчеркивали те черты своего национального характера, которые наиболее сильно удаляют их от соседней англосаксонской расы. Опираясь на свою загадочность, склонность к фантазии, меланхолию, неуправляемость, идеализм и иррационализм, тонкий грустный юмор, ирландцы культивировали эти качества, объединяя психический склад своего народа и трагедию своей страны в единое целое. Романтизировались обстоятельства и образ романтического, униженного и оскорбленного, но не сломленного патриота. Англичане не видят прекрасного, не склонны к мистическому восприятию мира, у ирландцев эти качества на первом месте. Поиски красоты деятелями Ирландского возрождения велись повсюду. Высматривая в ней особые символы, они объединяли их с потребностью Ирландии в независимости.

Политические события второй половины XIX – начала XX в. строились в соответствии с концепцией национального характера и противопоставления своего «мы» пришлому «они».

С середины XIX в. после страшного картофельного голода 1845–1849 гг. нарастания массовой эмиграции, последствия которой так и не удастся никогда преодолеть, в Ирландии активизируются различные силы сопротивления, принимая разные формы – от часто радикальных и даже террористических (движение фениев) до тех сил, которые пытались действовать парламентскими методами (борьба за гомруль, создание национальной земельной лиги). Известно, что длительная по времени и трудная по исполнению попытка «успокоить Ирландию» либерального правительства Гладстона, деятельность Майкла Девитта и в особенности Чарльза Парнелла по осуществлению гомруля будут будоражить национальное самосознание ирландцев многие десятилетия, встречать как поддержку, так и отпор, выльются в гораздо более радикальную деятельность Шинн Фейн и создание Гражданских армий (Ирландское республиканское братство, затем Ирландская республиканская армия). Эти организации, помимо обретения независимости, диктовали необходимость национального возрождения и отречения от английского наследства не только на уровне политическом, но на уровне ментальном и национальном. Тем не менее, как уже нами указывалось, региональное родство, переплетенные судьбы двух островов остаются, на наш взгляд, глубинным мировоззренческим принципом.

В романе с характерным названием «Алое и зеленое», которое сразу указывает на тематику Англии (алого[1]) и Ирландии (зеленого), посвященном Пасхальному восстанию 1916 г. Айрис Мердок, описывая трагические события жизни и деятельности нескольких связанных кровными узами людей, глубоко и полно показывает и мировоззренческую подоплеку ирландского «брожения» этих дней. Главный герой романа Пат Дюмэй, юный участник восстания, живет для Ирландии, готов погибнуть ради нее. И не видит для себя иной участи. Но характерно и весьма показательно то, что Пату противостоит его мать, которая беспокоится за своих детей, видит, что они идут к гибели, и не приемлет идеи независимости Ирландии. Между матерью и сыном накануне восстания происходит следующий диалог:

«– Не может это быть твоим долгом, – сказала она. – Не может. То, что грешно, не может быть долгом.

– Сражаться за свободу своей родины не грешно.

– Но ты не это будешь делать. Ты просто будешь ни за что убивать людей. Обагришь руки невинной кровью. И тебя самого могут убить или изувечить. Так оно и будет. А ради чего? Подумай немножко вперед, когда люди оглянутся и увидят, что ничего не изменилось. Ирландию не изменишь несколькими выстрелами. Как ты не понимаешь? Таким путем ничего нельзя добиться. Все эти подвиги ты выдумал. Ты совершишь преступление, и себя погубишь, и разобьешь мне сердце, и все напрасно. Неужели ты не можешь взглянуть на это из будущего и понять, что все напрасно?

– Я в этом будущем не живу, и ты тоже. А сейчас Ирландия должна сражаться, и к этому дню она шла долгой дорогой.

– Она, она! Да кто она такая, Ирландия? Ты думаешь, Ирландия – это ты и твои друзья? Ты повторяешь эти громкие, выдуманные слова, но они ничего не значат. Это пустые слова. Все вы запутались в своих мечтаниях, и нужен-то всего десяток здравомыслящих людей, которые бы вас остановили. Неужели у тебя не хватит мужества отказаться от этой затеи?» [3].

Характерно, что мать зовут Кэтлин – традиционное в Ирландии имя, с которым связывают само женское начало, олицетворяющее эту страну и призывающее ее сынов на борьбу (ее сына зовут Пат, т.е. Патрик, – самое традиционное мужское имя, с которым ассоциируется ирландец).

В пьесе У.Б. Йейтса «Кэтлин ни Холиэн» – сама Ирландия, старушка по имени Кэтлин идет по деревне, заходит в дома и зовет молодых ирландцев на восстание (в данном случае антианглийское восстание 1798 г.). Молодой герой пьесы собирается жениться, ему готовят свадебную одежду, сама невеста здесь же, рядом. Вся семья ждет благополучия и достатка. И тут является в дом нищенка, рассказывает свою историю, говорит об ушедших борцах: «Он умер, потому что любил меня. Многие умерли, потому что любили меня» [2, с. 165]. Она не принимает милостыни, ни еды и питья: «Коли кто хочет мне помочь, пусть отдаст мне самого себя, пусть отдаст мне все» [2, с. 166]. Она призывает вернуть прекрасные поля и выгнать чужих из дома. И герой уходит вместе с ней. А провожающие его взглядами родные больше не видят нищую старуху, а видят молодую и прекрасную девушку, похожую на королеву. Это и есть Ирландия, а Кэтлин – ее символ. Есть этот образ и у Джойса в «Улиссе».

В романе «Алое и зеленое» мы видим обратное: мать уверена, что борьба горстки плохо вооруженных людей против мощной английской организации – глупость, сами мятежники могут стать кровавыми убийцами, в их сопротивлении Англии больше романтики, чем реального представления о том, за что они сражаются. Более того, Кэтлин, мать двоих активных участников восстания совсем уж недвусмысленно заявляет:

«–К чему Ирландии независимость? И как она может быть по-настоящему независимой? Честь Ирландии – это всего-навсего тщеславие кучки кровожадных людей» [3].

Народ, собравшийся у почтамта, занятого повстанцами, так отреагировал на патриотическую речь Патрика Пирса: «Толпа опять негромко загудела, охваченная смутным, тягостным волнением, похожим на чувство вины.

– И чего англичане его не прихлопнули, пока он там стоял?

– Да у них-то и оружия нет.

– Надо же было этим треклятым шинфейнерам учинить такое в день скачек, да еще погода как назло хорошая.

– Дураки, кровопийцы, лошадь убили!»[3].

И это тогда, когда Пирс призывает «именем Бога и умерших поколений»[3] восстать за свободу родины и объявляет о рождении независимой Ирландской республики.

Роман заканчивается воспоминаниями одной из героинь, Френсис. Через 22 года, в 1938 г., она замужем за англичанином и живет в Англии, она вспоминает погибшего Пата Дюмэя, в которого была влюблена, и всех участников трагедии, а ее муж и сын говорят о поездках на лето в Ирландию, о том, какое удручающее впечатление производит на них остров. «В жизни не видел ничего мертвее» – говорит безымянный муж, англичанин. «Будем надеяться, они того и добивались. Захотели быть сами по себе, вот и остались сами по себе <…> Провинциальная дыра, существующая на немецкие капиталы. Страна молочного хозяйства, не сумевшая даже выдумать собственный сыр»… [3] Но Френсис, ирландка, соглашаясь с мужем, когда он говорит о бесперспективности независимости Ирландии, видит иные стороны вопроса, видит беспредельную честность и романтическую преданность своих друзей несчастной стране. Впрочем, ей безмерно жаль, что Пат Дюмэй погубил ее любовь, отдав свою безраздельную любовь родине.

Пасхальному восстанию посвящена и одна из пьес Шона ОꞌКейси, известного ирландского драматурга, все творчество которого отражает менталитет, быт и нравы Ирландии XX в. В пьесе «Плуг и звезды» (1926), поставленной в театре «Аббатство» и вызвавшей шумный резонанс, мы вновь сталкиваемся с тем, что массово ирландцы часто вообще не знают, какой независимости они хотят и уж во всяком случае не всегда ирландцам близко противостояние и желание преобразить свою жизнь под националистическими лозунгами и противопоставление себя своим поработителям англичанам вовсе не являются единственным способом борьбы.

Когда на улицах Дублина раздаются взрывы и выстрелы, герои пьесы, почти каждый из которых ранее разглагольствовал о независимости родины, теперь отправляются грабить оставшиеся без присмотра магазины и лавки. Если до восстания они регулярно посещали митинги (правда время от времени заходя отдохнуть в ближайший трактир), то теперь большинству и вовсе нет дела ни до какого восстания. Между социалистом Малышом и консерватором Питером Флинном в разгар событий 1916 г. происходит следующий диалог:

«Питер. <…>Нет, чтобы помогать нашим ребятам, которые честно и терпеливо свое дело делают, так он оскверняет их жертвы грабежом да разбоем!

Малыш. Небось глаза от зависти лопаются – духу не хватает самому пойти подобрать, что бог послал своему избранному народу?.. Ах ты, старый лицемер, не последи за тобой, так ты тавро с ослиной спины украдешь» [4, с. 144–145].

Здесь концентрируются основные мотивы восставших ирландцев. Их интересует сиюминутная выгода, английские завоеватели и независимость отходят на второй план. Более того: одна из жительниц доходного дома, самая нищая и одинокая, тем не менее поддерживает власть Великобритании. При каждом удобном случае она распевает «Правь, Британия, морями…», радуется, когда восстание терпит поражение.

«Бесси (высовываясь из окна верхнего этажа). Ну, каково вам теперь, распрекрасные барды, видать, не очень-то сладко? Пушки разнесли ваши арфы в щепы. Генералу Клитероу, видать, больше по душе своей женушкекорсет расшнуровывать, чем на баррикаде стоять» [4, с. 147].

Но она же и убита английскими офицерами, которые не испытывают при этом ни малейшего сожаления.

Главным героем является собственно участник Пасхального восстания, майор Ирландской гражданской армии. Он давно не хочет воевать, уютно наживает добро и благоденствует с молодой женой, но, когда все начинается, чтобы не прослыть трусом, отправляется со всеми. Интересно поведение жены Джека Клитероу, Норы. Она бегает по улицам, ищет его, наконец, находит, уговаривает вернуться и бросить борьбу и т.п. Все ее поведение противоречит образу ирландской женщины, вдохновляющей бойца на благородную войну. Пьеса заканчивается трагически – ненужной гибелью людей, сопровождаемой жестокостью и равнодушием окружающих.

Писатель высмеивает националистическую Ирландию, с ее символами, с ее «женским воплощением» по имени Кэтлин (например, рассказ «Короткое пальто Кэтлин») и т.д. Имеет значение и тот факт, что пьеса «Плуг и звезды», посвященная событиям 1916 г., написана в 1926 г. после потрясений гражданской войны и весьма своеобразного превращения Ирландии в независимое государство. Кстати сказать, сам Шон ОꞌКейси в год выхода пьесы, которая оскорбила националистов, уехал из Ирландии навсегда. Поселившись в тихом местечке Торки на Юго-Западе Англии (там провела свои юные годы и одна из самых английских по духу писательниц – Агата Кристи – и всегда вспоминала об этом месте, как об оплоте всего традиционно британского), ОꞌКейси вполне успешно занимался бытописательством и нравописательством ирландцев, устроив свою жизнь более благополучно и не стремясь снова погрузиться в мрачную атмосферу родины.

Пасхальное восстание, как известно, обернулось более всего романтической авантюрой, которая правда всколыхнула дальнейшее движение за независимость. Естественный ореол мученичества, мистические интонации и поэтические настроения революционеров-поэтов (из 15 расстрелянных главарей восстания пятеро были поэтами, в том числе П. Пирс) – все это осталось непонятным для масс ирландцев. Каждый ирландец в душе поэт, наверное, каждый несет частичку мифологических глубин и древнего духа Эйре, но в повседневной жизни это может вылиться лишь в непрагматичность и смутную иррациональную «особость».

В Пасхальном восстании многие литераторы увидели особую красоту, красоту возвышенных духовных стремлений. Айрис Мердок словами Френсис завершила свой роман о Пасхальном восстании так: они «были овеяны красотой, которую ничто не могло затмить, с которой ничто не могло сравниться. <…> Они отдали жизнь за все самое высокое – за справедливость, за свободу, за Ирландию» [3].

В стихотворении «Пасха 1916 года» У.Б. Йейтса рефреном звучат слова, ставшие знаменитыми «рождалась на свет грозная красота» [2, с. 112] (в некоторых переводах «страшная красота»). Этот оксюморон особенно четко передает всю нелогичность, иррационализм тех людей, кто так страстно желал начать освобождение, что не посмотрели на обстоятельства и неразумность своих действий. И здесь также мы видим, что общество совсем другим путем идет, что ирландцам ближе «разговоры» о независимости, а не реальные действия. Их связь с Англией продолжается, а борьба горстки людей вызывает романтические ожидания и пересуды, а не желание присоединиться: «Я видел на склоне дня / Напряженный и яркий взор / У шагающих на меня / Из банков, школ и контор. / Я кивал им и проходил, / Роняя пустые слова, / Или медлил и говорил / Те же пустые слова, / И лениво думал о том, / Как вздорный мой анекдот / В клубе перед огнем / Приятеля развлечет» [2, с. 112].

Стереотипный образ ирландца-революционера сосуществует рядом с образом ирландца-пьяницы, дебошира и безалаберного хозяина. Неспособность к действию, мечтательность, душа, не думающая о теле, одними авторами изображается сатирически, другими – с жалостью и любовью.

Джордж Бернард Шоу часто открещивался от своего ирландского происхождения, в годы революционных перемен в Ирландии часто выступал против стремления страны к независимости. Однако его тонкий, остро сатиричный взгляд позволил ему подметить ряд парадоксальных особенностей менталитета этого народа. Пьеса «Другой остров Джона Булля» (1904) уже названием своим говорит о подчиненности и ненормальном положении ирландцев. Сам образ Джона Булля резко контрастирует с тем, какими видятся нам ирландцы. Прагматичный Джон Булль с его торгашеским духомникак не коррелирует в сознании людей с поэтической традицией представления об ирландцах. Поэтому тема насилия и жестокой колонизаторской политики – уже в названии пьесы. В этом произведении главный герой-ирландец Ларри Дойл наделен, однако, теми чертами, которые сближают его с англосаксонской расой. Он прагматичен, циничен, более всего заботится о своем благополучии и не хочет иметь ничего общего с отсталыми «мечтателями». Когда один такой доходяга ловко пытается выудить денег у товарища Дойла, англичанина, ирландец спокойно выводит обманщика на чистую воду. Ведь ирландцы умело пользуются образами лентяев и пьянствующих недотеп. «Когда какой-нибудь совершенно никчемный ирландец приезжает в Англию и видит, что тут полным-полно наивных дурачков вроде вас, которые позволяют ему лодырничать, и пьянствовать, и хвастать, и попрошайничать, лишь бы он льстил их чувству морального превосходства, корча из себя шута и унижая себя и свою родину, – тогда он очень быстро выучивает все эти штучки, на которые вы так попадаетесь» [9, с. 561]. Более того, Ларри Дойл вполне уверен, что «кельтская душа» – это выдумки, что гнетущая атмосфера бедности и нежелание ничего менять – вот в чем загадка «мистической ирландской души». «Тупоумие! Безнадежность! Невежество! Ханжество!» – характеристики, данные героем своей родине.Так Дойл пытается уверить себя в том, что ничего особенного в ирландцах нет. И тут же, противореча себе, он объясняет все это очень необычными причинами: «Нигде нет таких красок в небе, таких манящих далей, такой печали по вечерам. И грезы, грезы! Сжигающие сердце, мучительные, ничем не утолимые грезы, грезы! (Яростно.) Самый грубый, скотский разврат, какому предается англичанин, не может сделать его таким ничтожеством, как нас эти грезы. Воображение ирландца никогда не оставляет его в покое, никогда не рождает в нерешимости, никогда его не утоляет, но убивает в нем всякую способность смотреть в лицо действительности, приладиться к ней, подчинить ее, завоевать; он может только издеваться над теми, кто на это способен, и (с горечью) быть “любезным с чужими”, как уличная женщина <…> Если вы хотите, чтобы он задумался над судьбой Ирландии, изобразите ее в виде маленькой старушки и назовите ее Кэтлин ни Хулиэн. Он не способен мыслить. Он не способен и работать. Он ни к чему не способен – только грезить, грезить; а это такая мука, которую невозможно вынести без виски» [9, с. 564–565]. Шоу изобличает в Дойле и его друге Томе Бродбенте самоуверенных дельцов, которые ловко играют на чувствах ирландцев, в том числе основываясь на знании их национального характера. Они не пытаются привить жителям ирландской глубинки «здравые либеральные принципы», они попросту обманывают простаков-арендаторов, романтичную девушку и никчемного сельского священника. Том Бродбент даже не боится выставить себя в смешном виде, он прекрасно рассчитывает эффект и уповает на то, что ирландцы так и не выйдут за пределы своего романтического мировосприятия, все доверят тем, кто обладает «здравым смыслом». Дойлу и Бродбенту противостоит только Питер Киган, бывший священник, официально признанный сумасшедшим. В нем и концентрируется тот неуловимый мистический дух, магия ирландской земли.

В целом же ощущение остается такое, что если ирландцы и способны что-либо противопоставить мертвой хватке английского делячества, то очень скоро они начнут тосковать от невозможности себя противопоставить неправедному соседу. Да и управляться самим будет не так-то легко.

Недостаточность «грез», невозможность жить, опираясь на свою романтическую и даже фантастическую традицию, хорошо показаны в пьесе.

В антимилитаристской пьесе Б. Шоу «ОꞌФлаэрти, кавалер ордена Виктории», написанной в 1915 г. и посвященной Первой мировой войне, автор выводит на сцену горячую патриотку Ирландии, мать рядового ОꞌФлаэрти, чье неприятие англичан и желание освободить родину от их владычества представлено в сатирическом виде и доводится до абсурда. Сам рядовой, человек «нового времени», представляет точку зрения Шоу и из его слов понятно, что ирландский национализм – отчасти игра, но игра, имеющая негативные последствия: «Для меня и таких, как я, быть патриотом – это значит ругать англичан такими же словами, какими английские газеты ругают бошей. А какая польза от этого Ирландии? Из-за этого патриотизма я остался неучем, потому что только им и была забита голова моей матери и ей казалось, что тем же надо забивать голову и мне. Из-за этого патриотизма Ирландия осталась нищей, потому что мы не старались сами стать получше, а все похвалялись, какие мы славные патриоты, раз честим почем зря англичан…» [10, с. 376].

В рассказах ирландских писателей отношение к ирландскому патриотизму также неоднозначное. Так, в рассказе Джеймса Планкетта «Плач о герое» показана система воспитания юных «патриотов» в школе. Учеников заставляют учить стихотворение об отравленном англичанами ирландском повстанце и жестоко наказывают за нерадивость. «Если бы это был английский комикс о закрытых школах или какой-нибудь детективчик, у тебя сразу нашлось бы время, но, когда надо выучить стихотворение такого патриота, как Девис, о преследованиях мучеников и героев твоей несчастной родины, на это времени нет. Из тебя бы вышел распрекраснейший англичанин» [5], – говорит учитель мальчику, запнувшемуся при чтении стихотворения. В итоге дети, наказанные патриотичным учителем, рассуждают так: «Сначала Кромвель спускает с нас шкуру за то, что мы чересчур ирландцы, а теперь Рорки задает взбучку за то, что мы недостаточно ирландцы» [5].

Нет никаких сомнений, что ирландцы любят свою родину и несут в себе ее мистические глубины. Ирландские филидыи барды – певцы, сказители, провидцы, выполнявшие в том числе и сакральные функции, играли огромную культурную роль на острове и после принятия христианства, а последние– вплоть до XVII в. занимали особое положение на острове. Уважение к их деятельности, а деятельностью была сама поэзия, их особенный статус закрытой касты, наследственные права, также подчеркивают совершенно иное отношение к глубинным категориям жизни, ее осмысления. Ирландские монахи и богословы еще до трагедии подчинения острова иноплеменниками выходили за рамки своих «домашних» школ и проповедовали по всему миру. Нечасто в истории раннесредневековой Европы христианство столь прочно и органично входило в жизнь народа. Как известно, деятельность христианских просветителей Ирландии Св. Патрика и Св. Колумбы несокрушимо изменила устройство общества. Друидизм полностью ушел в прошлое, не подвергшись гонениям. Создалась уникальная ситуация – «в Ирландии имел место не разрыв, а сращивание, правда очень своеобразное, двух традиций, наследие древнейшей из которых вписалось в систему новоявившейся, было урезано и преображено, но не отвержено и проклято»[6, с. 12]. При этом нисколько не пострадала традиция поэтического мировоззрения. Филиды продолжили свою деятельность, оставаясь мощным слоем проводников культуры.Еще в ирландских сагах мы замечаем несравнимое с эпосами других народов наличие фантастических элементов, которые резко контрастируют с желанием «приобщиться» к успеху соседних стран, к рациональному развитию. Здесь, как нам кажется, заключен парадокс ирландского самосознания. Остров «исключительности», исключительных святых, но и исключительных негодяев, получает свое особое сияние только при наличии более успешного, при этом и более примитивного, соседа, который необходим как оправа для драгоценного камня.

В одной из традиционных ирландских песен поется“Some say the devilis dead / Andburied in Killarney / More say he rose again / And joined the British army” [2]. Конечно, это строки противостояния и осуждения Британского владычества, неприятие власти метрополии и тех, кто на стороне британцев. Но насмешка еще и в том, что в остальных куплетах песни поется о никчемных и нестерпимых привычках ирландцев, никак не инспирированных англичанами: о ленивом Пэдди, о пьющей Кэти и т.д. Еще в одной песне, посвященной уже современной ситуации, борьбе Ирландской Республиканской армии за объединение Северной Ирландии и Республики Ирландии, есть такие строки – обращение к британским солдатам: “For eight hundred years we fought you without fear / And we’ll fight you for eight hundred more” [3]. Удивительная ситуация: если народ действительно хочет сбросить ярмо поработителей, обрести независимость, не уместней ли не откладывать хотя бы мечты о победе на 800 лет? Выходит, что ирландские патриоты заранее планируют еще восемьсот лет борьбы, а вовсе не победу и независимость…

В пьесе Джона Миллингтона Синга «Удалой молодец – гордость Запада» (1907), с успехом поставленной в национальном театре «Аббатство», речь идет о нескольких типичных для ирландского характера чертах, которые у автора переданы в саркастических и глубоко трагичных тонах. Ту силу духа, которую так ждут от своих соотечественников сами ирландцы, герои пьесы неожиданно находят в бродяге, хвастающемся убийством отца. Вся деревня, в которой появляется Кристи Мехоун, приветствует его, выпытывает у него подробности убийства. Девушки все разом мечтают выйти за него замуж, сам юноша с удовольствием снова и снова рассказывает подробности мнимого убийства, становящегося все более фантастическим. Синг весьма язвительно на разные лады и разным героям дает реплики вроде следующей: «Смелый человек – это редчайший алмаз здесь на земле, а тот, кто с одного удара своего родителя пополам раскроил, тот десятерых храбрецов стоит,и потому да благословит вас Господь и Пречистая Дева и святой Патрик и умножит ваше потомство, как песок морской» [8]. Когда же выясняется, что отец жив и лишь немного поранен, образ «удалого молодца» исчезает, от главного героя все отворачиваются. Так или иначе молодой человек после всех перипетий обретает некую уверенность в себе, уже не раздумывая об убийстве, но желая проявлять силу воли и выйти из состояния вечно угнетенного духом человека. В целом по тону пьеса столь язвительна, что не выглядят гротескно слова, сказанные молоденькой девушкой (одной из тех, кто в восхищении от «подвига» Кристи пришла его ублажать): «Выпейте же за чудеса нашего запада, за морских разбойников, за проповедников, за самогонщиков, за лошадиных барышников, за полицейских, что вечно ходят с пересохшей глоткой, да за присяжных, что набивают себе брюхо, торгуя направо и налево английским законом» [8]. Хотя об английском владычестве речи практически нет, есть горький упрек опустившимся и не пытающимся выкарабкаться из своего «болота» ирландцам. Они погрязли в нищете, грязи, сварах и драках и особенно в пьянстве и не пытаются исправить ситуацию. Ответственность Синг полностью возлагает на самих ирландцев. Без английской полиции, без ее злоупотреблений, скорее всего ничего бы не изменилось.

Древняя ирландская поговорка «Бойтесь трех вещей: копыт коня, рогов быка и улыбки англичанина» не действует, когда дело доходит до взаимоотношений простых людей друг с другом. В рассказе Фрэнка ОꞌКоннора «Гости нации» снимаются все этнические барьеры, когда два пленных англичанина и ирландцы, которые их сторожат, находят полное взаимопонимание и с удивительной теплотой относятся друг к другу. Рассказ заканчивается трагедией, но она еще раз подчеркивает, что политические страсти заканчиваются там, где появляется почти родственное чувство соседних связанных тесными узами наций.

В ирландском мироощущении всегда присутствует ключевой образ соседа-англичанина. Ругать его, ненавидеть и подниматься на борьбу с ним (в соответствующие исторические периоды) – святое дело для каждого ирландца. Отделившаяся в 1921 г. бóльшая часть острова, ставшая впоследствии республикой Ирландия, переживала довольно суровые времена. Противопоставление своей нации англосаксонским народам – весьма важная часть ирландского самосознания, которая дает особый «поэтический» размах. На деле оказывается, что ирландцам больше необходимо само ощущение избранности, вряд ли имевшее бы под собой основание, не будь рядом англичан, которым можно себя противопоставить. Таким образом, особенности национальной психологии лежат в том числе и в поле взаимоотношений двух народов на идеологическом уровне, взаимоотношений, которые определяются необходимостью постоянных региональных и культурных контактов.


Список литературы

  1. Джойс Дж. Дублинцы. URL:http://www.lib.ru/DVOJS/dublincy.txt (дата обращения: 27.04.2013) (Dzhojs Dzh. Dublincy. URL:http://www.lib.ru/DVOJS/dublincy.txt)
  2. Йейтс У.Б. Избранные стихотворения лирические и повествовательные. М., 1995. (Yeats W.B. Izbrannye stihotvorenija liricheskie i povestvovatel'nye. M., 1995)
  3. Мердок А. Алое и зеленое. URL: http://lib.ru/INPROZ/MERDOK/murdockh_red.txt (дата обращения: 27.04.2013) (Merdok A. Aloe i zelenoe. URL:http://lib.ru/INPROZ/MERDOK/murdockh_red.txt )
  4. ОꞌКейси Ш. Плуг и звезды // О’Кейси Ш. Пьесы. М., 1961. (O’Casey Sh. Plug i zvezdy. // O’Casey Sh. P'esy. M., 1961)
  5. Планкетт Дж. Плач о герое URL: http://www.lib.ru/INPROZ/PLANKETT/geroj.txt (дата обращения: число, месяц, год) (Plankett Dzh. Plach o geroe. URL: http://www.lib.ru/INPROZ/PLANKETT/geroj.txt)
  6. Предания и мифы средневековой Ирландии/ Под ред. Г.К. Косикова. М., 1991. (Predanija i mify srednevekovoj Irlandii (pod red. G.K. Kosikova). M., 1991)
  7. Саруханян А.П. Современная ирландская литература. М., 1973. (Saruhanjan A.P. Sovremennaja irlandskaja literatura. M., 1973.)
  8. Синг Дж.М. Удалой молодец – гордость Запада (герой). URL: http://eire.narod.ru/TEXTS/SYNGE/web.html#texts(дата обращения: 27.04.2013) (Sing Dzh.M. Udaloj molodec – gordost' Zapada (geroj). URL: http://eire.narod.ru/TEXTS/SYNGE/web.html#texts)
  9. Шоу Дж.Б. Другой остров Джона Булля // Шоу Дж.Б. Полн. собр.пьес:В 6 т. Т. 2. Л., 1979. (Shou Dzh.B. Drugoj ostrov Dzhona Bullja. // Shou Dzh.B. Polnoe sobranie p'es v 6-ti tomah. T. 2. L., 1979)
  10. Шоу Дж.Б. ОꞌФлаэрти, кавалер ордена Виктории // Шоу Дж.Б. Полн. собр. пьес:В 6 т. Т. 4. Л., 1980. (Shou Dzh.B. O’Flajerti, kavaler ordena Viktorii // Shou Dzh.B. Polnoe sobranie p'es v 6-ti tomah. T. 4. L., 1980)



[1] В оригинале роман называется "TheRedandtheGreen", где "TheRed" можно перевести также, как «красное», что больше ассоциируется у нас с Англией.


[2] «Кто-то говорит, что дьявол умер / И похоронен в Килларни / Но многие говорят, что он ожил / И вступил в Британскую армию».

[3] «В течение 800 лет мы бесстрашно с вами сражались / и будем сражаться еще 800 лет».

 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа

Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"