Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Актуальные проблемы регионоведения Именитова И.П. "Три этапа трансформации французской национальной идентичности"

Именитова И.П. "Три этапа трансформации французской национальной идентичности"

Именитова Инна Павловна

кандидат психологических наук, доцент

кафедры региональных исследований

факультета иностранных языков и регионоведения

МГУ имени М.В. Ломоносова

Тел.: (495)7340280

e-mail: rimo-231@mail.ru

Три этапа трансформации французской национальной идентичности

В данной статье автор подходит к анализу категории «национальная идентичность» как к явлению динамичному, изменяющемуся под влиянием определенных факторов на всем протяжении своего исторического существования. На материале французской национальной идентичности делается попытка выделить и описать три этапа ее трансформации на разных этапах истории.

Констатируется множество исторических параллелей между Францией и Россией, что позволяет говорить о возможности обращения к опыту Франции при решении проблемы российской национальной идентичности.

Ключевые слова: национально-культурная идентичность, от «безбрежной толерантности» до «мускулистого либерализма».

The Transformation of French National Identity in Three Stages.

The article deals with the analysis of the term “national identity” as a dynamic phenomenon, which changes under the influence of certain factors throughout history. A case study of French national identity enables to identify and describe the three periods of its transformation at different historical stages.

Many historical parallels between France and Russia are acknowledged, so that it is possible to approach the French experience in order to solve Russian problems of national identity.

Key words: national identity, cultural identity, from ‘boundless tolerance’ to ‘muscular liberalism’


Все чаще в современной научной литературе стали встречаться термины «нация», «идентичность». Не боясь ошибиться, можно утверждать, что в последнее время центральное место среди проблем современности занимают «поиски идентичности», «кризис идентичности», «утрата идентичности». Особенно существенным представляется и тот факт, что для современного состояния многих обществ характерен происходящий пересмотр национальной истории. Различные версии коллективной памяти стремятся навязать обществу определенное видение прошлого. Нередко эти версии далеки от традиционного видения прошлого. Практически всегда они противоречат друг другу, разрушают традиционное историческое знание, провоцируют так называемые войны памяти (П. Нора, В. Шнирельман). В результате таких противоречий мы становимся свидетелями разгорающегося конфликта между историей и памятью, конфликта, порождающего в свою очередь переосмысление национальной идентичности.

Глобализация резко обострила проблему национально-культурной идентичности, которая сегодня превратилась в одну из важнейших проблем, тревожащих как мыслящее человечество в целом, так и научное сообщество в особенности.

Обосновывая тезис о глобальном характере кризиса идентичности, С. Хантингтон цитирует такие страны, как Япония, Иран, Китай, Сирия, Бразилия, Алжир, Турция, Россия, Германия, Великобритания, Франция, США. Везде мы имеем дело с кризисом идентичности, т. е. кризис национальной идентичности носит глобальный характер.

Так, японцы никак не могут решить, относятся ли они к Азии (вследствие географического положения островов, истории и культуры) или к западной цивилизации, с которой их связывает экономическое процветание, демократия и современный технический уровень. Китай ведет борьбу за национальную идентичность с Тайванем, поглощенный «задачей разложения и переформирования национальной идентичности». Мы разделяем точку зрения тех, кто считает, что в России значимость проблемы национальной идентичности превосходит значимость сугубо экономических проблем. Не секрет, что именно в острые моменты кризиса муссируется миф о собственной «богоизбранности», «особой исторической миссии». Эти мифы рождаются не только у российского народа именно в периоды национального унижения как своеобразная психологическая компенсация. В связи с этим можно предположить, что такой обостренный интерес к проблеме национальной идентичности в России объясняется интеллектуальной реакцией людей на распад «великой державы», на утрату национальной традиции.  Глубина и серьезность кризиса и его последствия зависят от того, какие именно составляющие национальной идентичности нарушены.

Наиболее очевидные причины кризиса национальной идентичности – глобализация важнейших сфер общественной жизни, грандиозный скачок в развитии транспорта, прогресс сферы информационно-телекоммуникационных технологий, нарастающие потоки миграции населения во всех регионах земного шара.

Оборотной стороной глобализации является возрождение этнизма, национализма, приверженностей традиционным, религиозным ценностям. В условиях глобализации наблюдается тенденция к возрастанию культурных различий в обществе. Об этом свидетельствует феномен мультикультурализма, ставший одним из факторов фрагментации национальной идентичности. В то же время наблюдается прямо противоположное движение. Индивид в своем стремлении противостоять глобализирующемуся обществу уже добровольно ищет опору в принадлежности к той или иной группе, способной обеспечить ему чувство метафизической и социальной безопасности. И трансформация существующих моделей гражданской нации представляет не только научный, но и практический интерес для современной России.

Интерес к проблеме идентичности, проявляющийся в российской науке с середины 1990-х  годов, связан с крахом социализма и распадом СССР, сопровождавшимся системным кризисом, затронувшим в том числе социальную структуру общества и весь комплекс общественных представлений. Внешними выражениями такого кризиса стали новые для российских ученых явления – «мобилизация этничности», «межэтнические конфликты», «стрессовые миграции». Именно необходимость анализа этих явлений обусловила обращение к понятию «идентичность».

Франция столкнулась с обозначенными проблемами уже несколько десятков лет тому назад и успела накопить в этой области значительный опыт, который, на наш взгляд, может оказаться интересным и актуальным для многих европейских стран, включая Россию.

Следует сразу же оговориться, что выдвигаемая нами идея возможности и даже необходимости использования французского опыта при решении проблемы российской национальной идентичности имеет в современном научном мире не только сторонников, но и противников. По мнению последних, наш отечественный опыт уникален, Россия не может копировать европейский опыт. Народы России – это компактные этносы, имеющие свою родовую территорию, веру, самобытную культуру. При вхождении в состав России их национальная идентичность была полностью сохранена. Безусловно, признавая различия в российской и французской картинах мира, а именно доминирование концепта этноса/этничности у одних, территории/территориальности – у других, мы тем не менее констатируем наличие на разных этапах истории множество параллелей между Россией и Францией, которые позволяют нам делать вывод о возможности обращения к опыту той или другой стороны. Каковы же эти параллели?

  • Обе эти страны на протяжении длительного времени жили с осознанием своей мессианской, цивилизаторской роли;
  • обе во имя своей высокой миссии были готовы силой принуждать, а иногда и навязывать свободу и просвещение другим народам;
  • обе страны в свое время пережили болезненную утрату части завоеванных или присоединенных земель.

Национальная идентичность французов формировалась, кристаллизовалась, выковывалась, трансформировалась под воздействием внутренних и внешних факторов на протяжении нескольких веков, а именно в период от Средневековья до конца франко-прусской войны. На протяжении двух с лишним столетий формировался мифологический образ Галлии, ведущей нескончаемую череду справедливых войн и законных завоеваний. Сохранение на протяжении веков страны с названием Франция создает ощущение преемственности и непрерывности.

Однако содержание (культура, система ценностей, политический режим и даже географические координаты) претерпевало за эти века радикальные изменения. Отныне национальная идентичность французов воспринимается не как неизменная данность, но как продукт истории. Сегодня она перестала быть аксиомой и превратилась в проблему  в силу ряда нижеперечисленных причин.

По мере увеличения населения Франции, представляющего выходцев из бывших колоний массовой миграции жителей заморских территорий в метрополию и эмансипации меньшинств, встал вопрос об очередной адаптации той «данности» к новым историческим условиям.

Рассматривая динамику развития французской национальной идентичности, мы выделяем в ней три этапа трансформации.

I этап – до 1968 г. Государство пыталось превратить добровольно или принудительно народы, населяющие территорию страны, в централизованную нацию, создать единую лингвистическую общность.

Особенностью, если не сказать отрицательной чертой, имеющей негативные последствия, интеллектуальной и политической традиции этого периода является полное отсутствие интереса к культурному многообразию населения страны. Данный этап отмечен доминированием «высокой нормативной» культуры над фольклорной и преимущественным вниманием к истории идей, а не традиций и обычаев.

II этап трансформации национальной идентичности французов датируется 1968 г. Именно к этому году страна подошла к состоянию «антропологического кризиса», выражавшегося в делигитимации устоявшихся форм общественных и профессиональных отношений, политики, религии, социальных институтов и т. д. В обществе проходила ревизия европейского рационализма. После 1968 г. происходят глубокие и радикальные изменения в состоянии умов и нормах поведения. Торжествующие до сих пор идеи универсализма и гуманизма классиков Просвещения отбрасываются как неактуальные. Им противопоставляется право на нетождественный этический релятивизм. Именно на этом этапе происходит разрыв интеллектуальной и политической традиций. Централизованная модель государственного управления расшатывается стремлением к децентрализации. Этот период известен нам как время освобождения индивида от разнообразных ограничений, накладываемых на него семьей, обществом в целом. Многие исследователи называют это время периодом утверждения социальной вседозволенности, но в то же время и периодом зарождения новых социальных движений. Программной целью последних являлась борьба за эмансипацию меньшинств, за их культурные права, за их право на культурную отличительность. Итогом этой борьбы стало общественное признание всевозможных частных коллективных идентичностей. Другими словами, началась и развивалась эпоха мультикультурализма.

Характеристиками этой эпохи являются нарастающие сложности и беспорядки, нестабильность и непредсказуемость, утрата веры в метанарративы (христианство, просвещение, капитализм, социализм).

III этап трансформации французской национальной идентичности берет свое начало в феврале 2011 г. Именно тогда на Мюнхенской конференции по безопасности лидеры крупнейших европейских государств (Франции, Германии, Великобритании) публично выступили с признанием печального факта провала политики «мультикультурности», курса, ориентированного на «безбрежную толерантность». Как было заявлено на конференции, «толерантность, основанная на невмешательстве в дела тех, кто отвергает западные ценности, себя не оправдала». Альтернативой предложена политика «мускулистого либерализма». Другими словами, на смену политкорректности, либерализму, толерантности пришли конкретные действия правительств этих стран, направленные на ужесточение миграционного законодательства и установление контроля над национальной идентичностью. С 2007 г. во Франции возобновились активные дискуссии о включении в программу переписи населения вопросов, позволяющих выявить иммигрантов во втором и даже третьем поколениях.

Осенью 2009 г. правительством объявлена общенациональная дискуссия о национальной идентичности. В ходе этой дискуссии на первый план выдвинуты проблемы иммиграции и интеграции. Обсуждается требование общественности подвергнуть пересмотру принцип «права почвы», установить более четкие и строгие условия приобретения гражданства. В результате  законодательно увеличены сроки проживания в стране и состояния в браке с гражданином Франции, необходимые для подачи прошения о гражданстве. Кроме того, введены процедуры генетической идентификации для решения вопроса о воссоединении семей. Внесены поправки к закону о регулировании миграции и предоставлении убежища. Официально узаконены кампании по выдворению нелегальных иммигрантов. Более того, мировая общественность стала свидетелем такой кампании во Франции – выдворение из страны нелегалов цыганского происхождения.

Интеграционная политика французского государства основана на идее ассимиляции, «растворения» пришлого населения в принимающем сообществе. По сути, теперь Франция, куда более чем США, заслуживает названия «плавильного котла». Французом является тот, кто живет и работает в стране, соблюдает законы, уважает культуру и традиции, при обязательном условии знания французского языка.

На смену идеологии регионального национализма, выступающего за право наций на самоопределение, под лозунгом полной автономии выдвигается идеология культурного регионализма.  Культурный регионализм предполагает право индивида на культурную автономность.

Предпринимаются попытки политических элит (более или менее успешные) определить «идентичность» административной территории или избирательного округа, создать их привлекательный имидж, обосновать существующие или предлагаемые границы с опорой на «этнологическое население». Французское понимание «этнологического наследия» имеет выраженную специфику: во-первых, создаваемые музеи и коллекции не привязаны ни к какому-либо «народу», ни даже региону или старинной провинции, но сознательно ограничивает свой горизонт микроуровнем конкретного жизненного пространства. Во-вторых, хранителей «этнологического наследия» интересует не только сельская специфика и крестьянский быт: столь же достойными внимания считаются закрывающиеся заводы и шахты; жилой дом-коммуна, спроектированный архитектором Ле Корбюзье; развалины бывшего концлагеря, где в период  с 1940 по 1945 г. содержались цыгане; средневековая часовня для прокаженных. В-третьих, инициаторами создания микромузеев или других форм сохранения «этнологического наследия» часто выступают «новоселы», люди, недавно поселившиеся в этом месте. Для них участие в данной деятельности – способ включиться в жизнь местного сообщества, добиться признания в качестве «местных», благодаря знанию локальной истории, почувствовать эмоциональную связь с новым местом жительства.

Поискам культурных ориентиров прошлого уделяется много внимания – будь то  природные или архитектурные достопримечательности, рецепты приготовления блюд, сыры, вина, специфические для каждой местности, фольклор, местные праздники, особенности климата, почв, местные ремесла и т. д.

Бесспорный положительный шаг – недавнее внесение в Конституцию страны статьи о признании региональных языков частью французского культурного наследия. Национальные культуры и языки воспринимаются теперь не как «низкая», отсталая простонародная культура, а как «наследие». Результаты референдумов на Корсике и в заморских департаментах свидетельствуют о том, что французы, в том числе и в регионах, не поддерживают больше политические требования автономии.

Однако все вышесказанное не означает, что провозглашенная французским правительством интеграционная политика не сталкивается ни с какими проблемами на пути ее реализации. Одним из факторов ее трудновыполнимости является отсутствие достаточного количества рабочих мест и как следствие высокий уровень безработицы. В условиях спада экономики многим иммигрантам приходится жить на пособия. Это вызывает неудовольствие обывателей, что выражается в проявлениях ксенофобии.

Нередко на бытовом уровне противоречия интересов групп людей из социальных, экономических переводятся в плоскость противоречий происхождения: этнического, конфессионального. Эти псевдообщности, разработанные учеными для целей научного анализа и статистического учета, упоминаются во всевозможных словарях, учебниках, средствах массовой информации. Тем самым они закрепляются в общественном сознании, наделяются собственной идентичностью, формируют стереотипы.

Подводя итоги можно сказать, что Французская Республика ставит во главу угла человека-гражданина, носителя определенных прав и обязанностей. Национальная общность является единственной легитимной институциональной общностью.

Общечеловеческое первично, а культурные различия вторичны. Единственное принятое во Франции разделение – это разделение на французских граждан (по рождению или в порядке приобретения) и иностранцев.


Список литературы

  1. Бауман З. Индивидуализированное общество. М., 2002. (Bauman Z. Individualizirovannoe obshhestvo. M., 2002.)
  2. Гаджиев К.С. Геополитические горизонты России: контуры нового миропорядка. М., 2011. (Gadzhiev K.S. Geopoliticheskie gorizonty Rossii: kontury novogo miroporjadka. M., 2011.)
  3. Гаджиев К.С. Национальная идентичность: концептуальный аспект // Свободная мысль. 2009. № 12. (Gadzhiev K.S. Nacional'naja identichnost': konceptual'nyj aspekt // Svobodnaja mysl'. 2009. № 12.)
  4. Люббе Г. Историческая идентичность // Вопросы философии. 1994. № 4. (Ljubbe G. Istoricheskaja identichnost' // Voprosy filosofii. 1994. № 4.)
  5. Смирнов П. Национальная идентичность: основные функции и факторы формирования // Вопросы философии. 2011. № 10. (Smirnov P. Nacional'naja identichnost': osnovnye funkcii i faktory formirovanija // Voprosy filosofii. 2011. № 10.)
  6. Тойнби А. Дж. Изучение истории. М., 2009. (Tojnbi A. Dzh. Izuchenie istorii. M., 2009.)
  7. Филиппова Е.И. Территории коллективной идентичности в современном французском дискурсе: Автореф. дисс. … докт.  ист. наук. М., 2010. (Filippova E.I. Territorii kollektivnoj identichnosti v sovremennom francuzskom diskurse: Avtoref. diss. … dokt.  ist. nauk. M., 2010.)
  8. Хантингтон С. Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности. М., 2004. (Hantington S. Kto my? Vyzovy amerikanskoj nacional'noj identichnosti. M., 2004.)
  9. Хесле В. Кризис индивидуальной и коллективной идентичности // Вопросы философии. 1994. № 10. (Hesle V. Krizis individual'noj i kollektivnoj identichnosti // Voprosy filosofii. 1994. № 10.)
  10. Шмитт К. Понятие политического // Вопросы социологии. 1992. Т. I. № 1. (Shmitt K. Ponjatie politicheskogo // Voprosy sociologii. 1992. T. I. № 1.)
  11. Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991. (Jaspers K. Smysl i naznachenie istorii. M., 1991.)



 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа

Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"